Достаточно одной фразы в голосовом чате. Стоит зазвучать женскому голосу и матч будто меняет правила. Кто-то из союзников роняет дежурное «иди борщ вари», кто-то снисходительно просит «показать класс», кто-то на всякий случай уточняет, не сидит ли за аккаунтом ее парень. Игра еще не началась, а роль уже расписана за тебя.

Лучше промолчу.

Ксения из Сургута играет в Valorant (популярный командный шутер) уже четвертый год. Историй у нее хватает.

– Самое смешное, что играешь нормально, а потом просто отвечаешь напарнику, и все, дальше тебя как будто не существует, – рассказывает она. – Один раз подсказала команде, куда идти, а мне в ответ: «О, девочка, может, лучше обратно на кухню пойдешь?» Мы, между прочим, тот раунд выиграли, по моей наводке. Никто не извинился.

Спросите любую девушку, которая всерьез играла в сетевые игры, почти у каждой найдется такая история. И почти каждая знает простой способ ее избежать: не включать микрофон вовсе.

– Я давно поняла: проще молчать, – говорит Ксения. – Пишу все текстом, и тогда я для них просто игрок под ником. Обидно, конечно: голосом и быстрее, и команде удобнее. Но нервы дороже.

При этом цифры рассказывают совсем другую историю. По отраслевым исследованиям последних лет, в России и странах СНГ женщины составляют едва ли не половину всех, кто играет в видеоигры. Да, значительную часть этой аудитории дают мобильные головоломки и несложные игры «на пять минут», но и в больших, серьезных проектах девушек куда больше, чем принято думать. Просто их не видно и не слышно. И вот это «не видно» – самое интересное.

Стереотип из 90-х.

Откуда вообще взялся образ игрока как обязательно парня? Корни уходят в девяностые и нулевые. Компьютерный клуб: шумный, с рядами трещащих системных блоков был сугубо мужской территорией. Туда шли сразиться в Counter-Strike после школы, там складывалась своя иерархия и свой язык. Девочке в этом подвале было как минимум неуютно, а чаще просто нечего делать: ее туда и не звали. Игра с самого начала закрепилась в массовом сознании как занятие пацанское, что-то между футболом во дворе и сборкой радиоприемника. И этот ярлык оказался прочнее самих игровых клубов, которые уже давно закрылись и остались в невозвратном прошлом.

Сами игры эти предрассудки только поддерживали. Женских персонажей десятилетиями рисовали либо как награду, либо как украшение: принцесса, которую нужно спасти, спутница в откровенном наряде, девушка-приз в финальной заставке. Играть за них было необязательно, на них полагалось смотреть.

В прошлом году женщины получили лишь 0,002 % от 235 миллионов долларов общего призового фонда турниров в Dota 2. В Valorant и Counter-Strike их доля составляет меньше 3 %.

Показательна и история разработки на постсоветском пространстве. Когда студия Battlestate Games выпускала свой суровый военный шутер Escape from Tarkov, многие игроки спрашивали, почему играть можно только за персонажей-мужчин. Ответы разработчиков сводились к техническим и сюжетным сложностям и вызвали закономерные споры. Выходило, что место женщины в виртуальной войне все еще под вопросом, хотя в настоящей армии женщины служат давно. «Зона» из знаменитой серии S.T.A.L.K.E.R. тоже долго оставалась миром почти исключительно мужским: суровым, небритым, говорящим хриплым баритоном. Злого умысла тут, скорее всего, не было. Просто авторы рисовали мир таким, каким его видели, а видели они по привычке.

Докажи, что геймер.

Как правило, парни не верят, что представительницы прекрасной половины игромира занимаются этим всерьез. От девушки по умолчанию требуют доказательств: назови всех персонажей, перечисли любимые части, докажи, что ты тут не ради внимания. Парня об этом не спрашивают, ведь ему обычно верят на слово. Точно так же когда-то удивлялись женщине-программисту, женщине за рулем фуры, девушке на физико-математическом факультете. Видеоигры просто стали новым полем для очень старого спора о том, кому какое увлечение «положено».

– Если сыграла плохо, то сразу «ну а что вы хотели». Если хорошо, значит, аккаунт не мой, кто-то из парней прокачал, – разводит руками Ксения. – Вариант, что я просто умею играть, почему-то никому в голову не приходит.

Выиграть в этом споре нельзя в принципе, как ни старайся. Поэтому многие предпочитают не доказывать ничего вовсе: отключают звук, прячутся за безликим именем и просто играют. Удовольствие то же, а нервов меньше.

По данным социологов, мужчины-геймеры предпочитают спортивные игры, гонки, быстрый экшен, стратегии, сражения и разрушения. Женщины стараются избегать игр с насилием, им больше нравится исследовать виртуальное пространство, проходить сюжетную линию, развивать виртуальные отношения, заниматься созданием или дизайном чего-либо.

Особенно ярко двойной стандарт виден в киберспорте и онлайн-трансляциях. С одной стороны, появились женские турниры и команды. У того же Valorant есть целая серия состязаний для девушек – Game Changers. Для девчонок из небольших городов, включая наш район, это вполне реальная возможность и заработка, и признания. С другой, девушку, которая ведет игровые трансляции, мгновенно записывают в одну из двух ролей: либо «она тут ради денег и внимания зрителей», либо, наоборот, ее начинают оценивать строже любого мужчины, чтобы поймать на слабой игре. Серединки, где человека судят просто по тому, как он играет, почти не остается.

– Женские турниры есть, я видела что-то про это в ТikТок. Но это где-то там, в больших городах, – говорит Ксения. – У нас здесь в регионе собрать команду из девушек, которые играют серьезно, непростая задача. Хотя, в последние годы мне такие попадаются все чаще. Может, и дорастем.

На прощание Ксения формулирует свою геймерскую мечту: «Захожу в игру, говорю в микрофон, и никто не делает из этого событие. Просто играем. По-моему, не так уж много прошу».

По данным на 2025 год, женщины составляют 46 % геймеров по всему миру. Однако среди топ-500 самых высокооплачиваемых киберспортсменов лишь одна представительница прекрасного пола – Саша Scarlet Хостин, занимающая 376-е место с заработком более 470 тысяч долларов в StarCraft II.

Хорошая новость в том, что лед тронулся. Медленно, но заметно. Выросло поколение, для которого девушка за компьютером не диковина, а норма. Крупные студии все чаще создают героинь, за которых интересно играть, а не любоваться ими. В школьных и студенческих киберспортивных секциях, в том числе в Югре, девушки уже не редкость. Только не стоит выдавать желаемое за свершившееся: «иди борщ вари» из голосового чата никуда не делось, оно просто стало чуть тише.

Поэтому главный вопрос не в том, играют ли девушки. Играют. И давно, и неплохо. Вопрос в том, почему мы все еще этому удивляемся.