2018 год – Керчь, 21 погибший, 67 пострадавших. 2021 год – Казань, 9 погибших, 24 раненых. 2022 год – Ижевск, 18 погибших, 25 раненых. Это только самые громкие случаи. Между ними были десятки других: сорвавшихся попыток, предотвращенных нападений, «игр» с оружием, которые вовремя заметили родители или учителя.

Нападения на школы перестали быть случайностью и стали тенденцией. За последнее время в России сформировался устойчивый сценарий: подросток, одиночество, травля от сверстников, интерес к оружию, депрессия. И финал, который повторяется с пугающей регулярностью.

В материале «Вестника» мы попытались разобраться, почему система оказалась беззащитна и можно ли разорвать этот круг до того, как случится следующее нападение.

Страшная тенденция.

В феврале 2026 года произошло сразу несколько громких нападений на подростков в стенах образовательных учреждений. Так, 4 февраля школьница из Красноярска подожгла тряпку, бросила ее в класс и напала на одноклассников с молотком. 11 февраля в холле одного из техникумов Анапы студент открыл стрельбу из оружия. Еще раньше, 3 февраля, два подобных инцидента произошло в Уфе и Кодинске.

Хотел отомстить.

Волна нападений на школы дошла и до ХМАО. 10 февраля подросток из Советского решил отомстить своим обидчикам и пронес в сумке топор, пистолет и нож. Семиклассник сам предупредил некоторых сверстников, что собирается совершить ужасное.

Все завершилось благополучно: никто не успел пострадать. Другой подросток, заметив странный рюкзак, пожаловался учителю, сумку с опасными предметами отобрали.

По данному факту возбуждено уголовное дело. Школьника отправили под домашний арест.

Почему подростки берутся за оружие?

По словам клинического психолога из Сургута, руководителя проекта «ПСИ.ЛАБ» Ирины Степановой, подобные инциденты – следствие системного кризиса, где сочетаются психологические, социальные и цифровые факторы. В ядре проблемы – травля и изоляция подростка, в ходе которой жертва буллинга копит боль, а уже она позже трансформируется в гнев и меняет картину мира на враждебную. Нередко насилие может восприниматься как способ восстановить справедливость, обрести силу и значимость.

Цифровая среда выступает катализатором – травля становится круглосуточной и неконтролируемой, усугубляя травму. Ребенок также может наткнуться на сообщества, где поддерживают прошлых нападавших и распространяют сценарии для действий.

Школы, в свою очередь, не всегда имеют ресурсы, чтобы вовремя помочь жертве буллинга. А наличие доступа у несовершеннолетних к оружию создает реальную опасность массовой гибели.

– Трагедия происходит на стыке этих факторов. Изолированный, травмированный подросток находит в сети идеологическое оправдание и сценарий, а слабость систем профилактики и доступ к оружию позволяют плану реализоваться. Решение требует комплексного подхода: от создания доверительной среды в школах до регуляции опасного контента со стороны государства, – рассказала собеседник журналиста «Вестника».

О проблеме буллинга говорят давно. Однако с точностью сказать, как много людей стали зачинщиками травли или ее жертвами, сказать проблематично. Как рассказала корреспонденту издания автор проекта по безопасности детей «Такие правила» Людмила Горбань, статистика имеет погрешность – не каждый случай придается огласке или вносится в выборку. Тем не менее, во время личных обсуждений проблемы нередко половина группы признается в том, что это их коснулось.

– Травля, она же буллинг, – проблема повсеместная и актуальна уже много лет. ХМАО не исключение. Что вижу я, когда выхожу на тренинги к детям и взрослым: на вопрос «Кто за свою жизнь хоть раз был участником травли?» половина группы поднимает руки. Объектов травли (жертв), агрессоров гораздо меньше, но мы же с вами понимаем, что в травле нет тех, кого это не касается. Поэтому вывод можно сделать такой: травля есть! А значит вопрос актуален, – прокомментировала собеседник «Вестника».

Кто виноват?

Часто после таких трагедий общество начинает обвинять школу и родителей. Часть ответственности на них, все же, лежит. Так, роль семьи заключается в том, чтобы первыми заметить тревожные изменения в поведении, создать благоприятную атмосферу дома, чтобы ребенок не чувствовал себя беззащитным и отверженным, а также сформировать правильный пример разрешения конфликтов.

– Родители – ключевой защитный фактор, а не обвиняемые. Их основная роль – создать доверительные отношения, которые служат главным буфером против агрессии и изоляции ребенка, – подчеркнула Ирина Степанова.

Конфликты дома, отсутствие поддержки от близких и критика создают у ребенка хронический стресс и чувство одиночества, повышая уязвимость к внешнему негативному влиянию. А агрессивное поведение родителей, проявление жестокости и унижения по отношению к детям провоцируют асоциальное поведение.

Школа, в свою очередь, отвечает за создание благоприятной среды для своих воспитанников, организует работу психологической службы, повышения профессионализма педагогов и создание специальных алгоритмов для раннего выявления подростков из группы риска.

– Работать с травлей получается по-разному. Где-то лучше, где-то хуже. Многое зависит от реакции взрослых на проявление насилия, наличия компетенций, арсенала инструментов профилактики травли и работы с ней. Тут важно понимать, что проявление травли бывает разным (вербальным, невербальным, физическим, кибербуллинг) и порой без соответствующих знаний распознать ее не получается. Особенно на ранней стадии, –поделилась мнением Людмила Горбань.

Однако система нередко дает сбои: учителя выгорают и могут сами организовывать травлю в отношении детей, психолог из-за высокой загруженности может не заметить упаднические настроения, а системы реагирования на травлю может попросту не существовать.

– Семья закладывает базовое доверие и ценности. Школа обладает ресурсами для раннего выявления проблем (буллинг, кризис), профессионального вмешательства и создания социальной среды, где насилие не является нормой. Профилактика эффективна только при синхронизации усилий семьи и школы. Без системной работы образовательного учреждения усилия родителей могут быть недостаточны, – отметила медицинский психолог.

Тем не менее, это не означает, что ситуация в Югре патовая. Так, на сайте электронного дневника есть «кнопка антибуллинга» – ее может использовать как ребенок, так и взрослый. Тогда случай выйдет за стены школы и на него будут обязаны реагировать. Кроме того, директора общеобразовательных учреждений стали больше вовлекаться в решение этой проблемы, а у детей появились навыки, как правильно действовать в таких случаях.

– Буквально недавно выступала на общегородском родительском собрании в Сургуте с темой профилактики травли. Говорили о школьных службах примирения, медиативных инструментах, помощи школьных психологов и социальных педагогов. У педагогов (классных руководителей) есть четкие инструкции, что делать, если поступил сигал о травле. Директора школ всегда заинтересованы в решении случаев травли, так как, еще раз – нет тех, кого травля не касается, – резюмировала Людмила Горбань.

Важно понимать, что определить эффективность того или иного метода сложно – если один инструмент сработал в одной ситуации, он может оказаться бесполезен для другой. Однако это означает, что нынешние способы борьбы с травлей должны совершенствоваться.

– Одно я понимаю точно – важно совершенствовать механизмы работы с травлей, соответствовать вызовам текущий реалий и особенностям развития современного общества. Сегодняшние инструменты однозначно не закрывают проблему полностью, но они дают возможность увидеть огрехи и развивать систему, понимать травлю глубже, а значит делать шаг в сторону повышения эффективности реагирования, – добавила автор проекта по безопасности детей «Такие правила».

Не упусти флажки.

Как понять, что ваш ребенок находится в беде? Стоит обратить внимание на «красные флаги». В первую очередь это разрыв отношений с семьей и близкими. У жертв буллинга также появляются эмоциональные изменения: хроническая подавленность, чувство безнадежности, разговоры о смерти, вспышки немотивированной ярости.

У подростков, планирующих вооруженное нападение, появляется сильный интерес к теме насилия, оружию, изучению прошлых инцидентов. Он также может вступить в деструктивные онлайн-сообщества.

Такие дети могут высказывать угрозы в адрес себя или других, проявлять жестокость к животным, заниматься селфхармом (преднамеренное повреждение своего тела – Прим.ред.).

Что делать, если вы заметили эти тревожные признаки у своего ребенка? Следует установить с ребенком доверительный контакт. Интересуйтесь внутренним миром ребенка, его чувствами, а не только успехами. Не игнорируйте «красные флаги», вовремя обратитесь к специалисту – клиническому психологу или психотерапевту.

Обеспечьте физическую безопасность и своевременно заблокируйте доступ к любому оружию в доме. Поддерживайте связь со школой – обычно, учителя первыми замечают проблемы (травлю и изоляцию ребенка). Если руководство общеобразовательного учреждения отказывается помогать – следует сообщить о случае травли через кнопку «Стоп буллинг», а также обратиться в полицию.

Стоит помнить, предотвращение страшных поступков возможно через сочетание эмоциональной близости, родительской бдительности и готовности безотлагательно привлекать профессиональную помощь. Оставленный наедине со своей проблемой ребенок будет все равно искать поддержку. И лучше, если он найдет ее у взрослых и близких, чем в опасных пабликах и чатах.