Как вы, наверное, слышали, в Сургуте открылась новая станция переливания крови – современное медучреждение, где все продумано до мелочей: удобные кресла, новое оборудование, спокойная атмосфера. Недавно туда съехались СМИ, чтобы показать, как выглядит донорство в XXI веке. Я оказался в кадре – редакция попросила поддержать акцию и сдать кровь. Но не предполагал, что потом в соцсетях столкнусь с хейтом, пусть и местечковым…

– Скажите, а вы какая‑то известная в городе личность? – спросила медработник, когда вокруг меня с камерой носился наш фотограф. Я сдал пол-литра крови – это внушительно. Для этого нужна закалка. У меня она есть. Донором я стал три года назад и с тех пор стараюсь помогать людям. Но эту часть жизни не афишировал.

Вечером я впервые решил поделиться снимком в соцсетях. Приятель поинтересовался, с чего вдруг я решил сдать кровь, будто в этом обязательно должен быть скрытый мотив. Еще одна знакомая и вовсе усомнилась в моей способности дорасти до «почетного донора». Так звучало, будто это соревнование, где нужно доказывать свою «донорскую состоятельность».

И тут меня накрыло не обидой, а странной усталостью: почему всегда найдется тот, кто обесценит даже, казалось бы, такое доб­рое дело, как донорство?! Откуда у этих диванных экспертов такая потребность искать подвох там, где его нет?

Мой порыв помогать людям пришел ближе к 30 годам. Я стал чаще проявлять заботу к тем, кто рядом: участвовал в сборах средств, по выходным ездил в приюты для собак. Однажды был соорганизатором масштабного благотворительного мероприятия – мы собрали большую сумму на лечение девочки с тяжелыми диагнозами. Ее мама плакала и в благодарность подарила мне серьезную религиозную книгу – будто хотела передать что‑то большее, чем просто вещь. Мы не ждали ни слез, ни подарков, ни оваций. На­оборот, вся эта благодарность казалась нам слишком громкой для того, что мы считали просто нужным делом.

Само желание стать донором крови пришло неожиданно. Это тоже было редакционное задание, мы внезапно выяснили, что на эту роль подходит не каждый человек. У кого‑то противопоказания, у кого‑то просто не хватает смелости признать, что здоровье не позволяет. Мне повезло: врачи дали зеленый свет, и я сдал свои первые почти пол-литра. С тех пор стараюсь периодически «не вредничать, а делиться», как завещал бывший министр финансов РФ Александр Лившиц. Не ради статуса, не ради фото, а потому что знаю: эта кровь может кому‑то спасти жизнь.

Сейчас меня вряд ли заденут комментарии тех, кто привык судить о поступках других с дивана. Мнения людей, чье слово для меня действительно важно, можно пересчитать по пальцам одной руки. Но сама природа такого обесценивания не дает покоя: будто искренность обязательно должна быть подозрительной, а доброе дело – оправданным.

А о том, как мы сходили на новую станцию переливания крови в Сургуте и что там увидели, читайте на стр. 8. Эту колонку мне хочется завершить строчками из песни певицы ANEYA.

Пролетят года,

А мы в них застрянем

Эхом самых лучших поступков своих.

И сколько б смысл жизни мы не искали

Его нет, там, где нет любви,

Жизни нет, там, где нет любви.