​Вот и вылечил больных, Лимпопо: педиатр из Югры рассказала, как работала в африканских племенах

В России мы привыкли жаловаться на очереди в поликлиниках и дорогие лекарства. В Чаде, где побывала врач-педиатр Мегионской городской больницы Мария Меликян, приема к врачу люди не просто готовы ждать сутками – попасть к медику вообще считается счастьем. Зачастую это единственный шанс получить помощь. О том, что такое «бесплатная медицина» в реальности других стран и на примере Африки, читайте в интервью «Вестника».

– Мария, как вы оказались в составе гуманитарной миссии?

– Это был мой первый опыт. Зимой этого года я листала рилсы в соцсети. Увидели с коллегой ролики руководителя миссии Екатерины

Глок. Мы единогласно подумали: это для нас. Подали заявки. В начале мая пришло приглашение. Все просто: любой желающий мог это сделать.

Летели в полную неизвестность – нам долго не говорили, в какую страну едем. Присутствовало легкое волнение. Мы работали в Чаде – это сердце Африки. Засушливая, настоящая Африка. Потом долго не укладывалось в голове, что ты далеко от дома, в окружении темнокожих людей, везде французская речь. До сих пор иногда размышляю: «Я же слетала в Африку, это так странно». Но опыт был очень интересный.

– С чем столкнулись в работе с людьми?

– Люди там далеко не все нуждающиеся. Многие живут на хорошем уровне. Первую неделю работали в столице – больницы оснащены хорошо, но врачей нет. Загвоздка в том, что медицина там платная. Вторая неделя прошла уже в отдаленных регионах, в племенах. Там совсем по-другому: люди сутками ждут врачей, потому что нет возможности обратиться в столичный госпиталь.

– Что больше всего впечатлило? Может, какая-то ситуация с пациентом?

– Люди не имеют возможности своевременно обращаться к врачам – нет денег. Приходят с очень запущенными заболеваниями. Была ситуация: мы работали с детьми, нас два педиатра. Пришел мальчик с открытой раной – три недели ходил с торчащей костью из лопатки. Три недели! У местных потрясающий иммунитет и выносливость. Тело не гноится, организм не температурит. Очень много онкологических пациентов, людей с паразитами – есть видео, где червяки через кожу наружу выходят. Для нас бытовое – кашель, насморк, высыпания. А для них малярия, опухоли – обычное дело.

– С какими бытовыми трудностями столкнулись?

– Самое тяжелое – жара 45° С. Мы были как в бане все две недели. Климат сухой, очень жарко. Но принимающая сторона встретила хорошо – жили в отеле, были обеспечены питанием, условия хорошие. Хотя в племенах работали под открытым солнцем.

– Как справлялись с языковым барьером?

– У нас были переводчики. С нами были гиды из местных племен – они понимали диалекты. В отдаленных поселениях говорят только на местных диалектах, которые ни к английскому, ни к французскому не относятся. Иногда объяснялись на пальцах, рисовали на упаковках, как принимать лекарства.

ЦИФРА:

1265 жителей Чада получили медицинскую помощь за время гуманитарной миссии.

– После поездки стали по-другому относиться к обычным жалобам пациентов?

– Мое отношение не поменялось. Я понимаю, что у нас другой менталитет, русский человек по-другому относится к врачам и к себе. Но глобально ничего не изменилось. Произошла какая-то переоценка ценностей. Люди, у которых нет доступа к быстрой медицинской помощи, готовы ждать сутками, они более уважительно относятся, более благодарные. Для них врач – человек, которого долго ждали.

Я бы хотела сказать, что мы живем очень комфортно. Грех жаловаться. Люди даже не представляют, какой бонус – бесплатная медицина, доступность узких специалистов и полис ОМС. А там такого нет, зачастую в больницах нет даже нужных медикаментов.

– Если попросить рассказать о поездке в одном предложении – что скажете?

– Что это было круто и незабываемо. И я бы точно повторила. Это очень крутая профилактика выгорания для врача. Ты меняешь картинку, стены привычного кабинета. Очень классный опыт общения и повод завести новых друзей. Как в реалити-шоу поучаствовала. В Мегион вернулась заряженная. Две недели работы воспринимались отчасти как отпуск. Лучший отдых – это смена деятельности и картинки перед глазами. Поэтому легко влилась в рабочий режим.

Когда летела обратно, почувствовала, что стала чуточку мягче. У меня довольно жестковатый характер, а тут я смягчилась. По интенсивности эмоций за две недели как будто год жизни прожила.

– Что бы посоветовали молодым врачам, которые хотят поехать, но боятся?

– Не бояться. Барьеры – только в голове. Мы ездили за свой счет, добровольно. Сами везли лекарства, покупали билеты – это никак не оплачивалось. Многие не поняли: «Зачем за свои деньги ехать в бедный регион?» Это глупо. Если чувствуете, что опыт вам близок, если готовы – поезжайте. В этом нет ничего страшного.